И.Д. Сытин и Галич
(Краеведческие записки)
Начало XX века
Недавно, побывав в Москве, я посетил интересный музей-квартиру на Тверской улице – нашего земляка, знаменитого книгоиздателя Ивана Дмитриевича Сытина. Этот музей появился сравнительно недавно и представляет собой последнюю (а их в течение жизни у Сытина было три) квартиру, в которой жила семья Ивана Дмитриевича и в которой он умер.
Создание этого музея имеет долгую историю.
«В 1966 г. прошлого века младший сын И.Д. Сытина Дмитрий Иванович от имени семьи обратился в ЦК КПСС, а затем и в Комитет по печати при СМ СССР с предложением создать в квартире, где умер Иван Дмитриевич, мемориальный музей на основе коллекции и вещей семьи. Идея встретила сочувствие. В июле этого же года Дмитрий Иванович от имени семьи письмом на имя председателя Комитета по печати безвозмездно передал коллекцию для создания музейной экспозиции.
В 1976 г. по ходатайству Госкомиздата СССР Моссовет предоставил родственникам Сытина другие квартиры, а мемориальную передал на баланс Госкомиздата СССР для оборудования в ней экспозиции, посвящённой Сытину. Но начатое хорошее дело не было доведено до конца.
Шли годы… Уходили из жизни дети Сытина. В 1986 г. квартира и её коллекция были переданы общественной организации Всесоюзному обществу книголюбов. После ремонта в мемориальной квартире начал работать Выставочный центр общества книголюбов. С февраля 1988 г. здесь периодически устраиваются выставки из коллекции Сытина и других книголюбов.
И только сравнительно недавно мебель, предметы домашнего обихода, личные вещи Сытина, живописные произведения и художественные адреса в соответствии с заключением специалистов были взяты на учёт Управлением культуры Моссовета как памятники материальной культуры конца XIX – начала XX века. Сотрудники музея истории Москвы признали возможным на основе коллекций после реставрации вещей и картин создать в бывшей квартире № 274 на Тверской улице в доме № 38 (теперь дом № 12 на Тверской ул.) мемориальную экспозицию “Иван Дмитриевич Сытин и его последняя московская квартира”» [1].
Мои познания о жизни И.Д. Сытина ограничивались тем, что Сытин родился в селе Гнездникове, что рядом с Солигаличем, что у нашего книготорговца и краеведа К.В. Палилова женой была племянница Ивана Дмитриевича и что Палилов торговал книгами, которые издавал Сытин. В области издательской деятельности Сытина познаний было много больше.
Посещая музей-квартиру, мне хотелось узнать что-то о родителях И.Д. Сытина, его связи с Галичем и была ли она. К сожалению, наши краеведы В.В. Касторский, Л.И. Белов и даже Палилов не оставили каких-либо документов и записок в этой области.
В гостиной этой квартиры на почётном месте висят два великолепных живописных портрета – отца И.Д. Сытина Дмитрия Герасимовича Сытина и матери Ольги Александровны Сытиной. Портреты являлись семейной реликвией, которой Иван Дмитриевич очень дорожил.
Я сфотографировал эти портреты. (Из-за бликов мне пришлось фотографировать портреты под некоторым углом. Чёрно-белые копии не передают красоту этих портретов.)
Размер: 79 x 66,5 см. Техника: холст, масло. Автор неизвестен.
Внешний вид мужчины на портрете не вполне соответствует нашему представлению о крестьянах: Дмитрий Герасимович Сытин гладко выбрит, одет в коричневый сюртук с черным жилетом и белую рубашку с темным галстуком, на указательном пальце правой руки кольцо. В тех же тонах выдержано нарядное платье Ольги Александровны и тоже с кольцом на правой руке. Вероятно, это подарок на свадьбу, которая состоялась в период 1849-50 годов – возможно, в г. Буе или в селе Гнездникове.
Видимо, там надо искать неизвестного художника, который написал эти замечательные портреты.
Под портретом отца Сытина прикреплена серебряная табличка.
Прочитав эту табличку, я испытал шок. Как же так: семья И.Д. Сытина жила в Галиче, в земской управе Галича работал отец. Значит, и Иван Дмитриевич жил в Галиче, а у галичан совершенно нет об этом никакой информации. В музее-квартире такой информации я тоже не получил.
Вернувшись в Галич, я задался поисками информации о семье И.Д. Сытина.
Дмитрий Герасимович родился и жил в селе Контееве Буйского уезда. Село стоит на правом берегу реки Костромы [2].
Отец Дмитрия Герасимовича относился к категории экономических крестьян.
То, что отец Сытина был из экономических крестьян, означает, что его предки до проведения Екатериной II в 1764 году секуляризационной реформы были из бывших монастырских и церковных крестьян.
Экономические крестьяне – категория государственных крестьян. Для экономических крестьян барщина и натуральный оброк были заменены подушным денежным оброком, они обладали относительной личной свободой, несли государственные повинности [3].
Отец Ивана Дмитриевича Дмитрий Герасимович окончил Контеевское сельское приходское училище, служил писарем. Это государственная служба. В 1850 г. Дмитрия Герасимовича из Буя направляют писарем, а затем и старшим писарем волостного правления села Гнездникова Солигаличского уезда Костромской губернии.
Видимо, в этот год Дмитрий Герасимович женится на Ольге Александровне. Ольга Александровна была грамотной, умела читать и писать. В фондах музея-квартиры в Москве сохранилось семь писем Ольги Александровны, написанных старшему сыну в разные годы. Из них вырисовываются детали биографии семьи Сытиных. «Можно предположить, что сама Ольга Александровна была родом из Успенской слободы, которая находилась в Галичском уезде на торговом тракте из Галича в Кинешму». Там жила вся её родня [4].
Дмитрий Герасимович и Ольга Александровна прожили в Гнездникове 10 лет.
Вот как вспоминает об этих годах Иван Дмитриевич.
«Я родился 25 января (5 февраля) 1851 года в селе Гнездникове Костромской губернии, Солигаличского уезда» [5].
«В своих автобиографических набросках И.Д. Сытин пишет, что “родился в селе Гнездникове Костромской губернии Солигаличского уезда. Крещён в церкви Бориса и Глеба в Солигаличе”. Но, будучи из государственных крестьян, он формально принадлежал “к обществу крестьян села Контеево Буйского уезда Костромской губернии”» [6].
«Родитель – из крестьян, как лучший ученик, был взят из начальной школы в город для подготовки в волостные писаря и всю жизнь был в округе образцовым старшим писарем. Умный и способный, он страшно тяготился невыносимым однообразием своей работы, канцелярией волостного правления и полной невозможностью применить свои недюжинные силы. В семье я был старший сын. Кроме меня были еще две сестры и младший брат.
Родители, постоянно нуждаясь в самом необходимом, мало обращали внимания на нас. Мы были предоставлены самим себе и изнывали от безделья и скуки. Как волостной писарь, отец не занимался сельским хозяйством, и, помню, с какой мучительной завистью я смотрел на своих сверстников – ребятишек, которые запрягали лошадь, помогали своим отцам в поле или веселой гурьбой ездили в ночное. Ничего этого у нас не было: дети писаря сидели по углам, унылые, тоскующие и мучились своей праздностью и одиночеством в трудовой крестьянской среде.
– Не дворяне и не крестьяне, а писарята» [5].
От невыносимого однообразия своей работы и постоянной нехватки денег «с отцом начались припадки меланхолии. Для семьи это было тяжкое время: были прожиты не только последние сбережения, но даже и одежда. Лечить больного было нечем и не у кого. Он был предоставлен самому себе: уходил из дома, скитался, ночевал де попало и недели проводил вне семьи. Эта своеобразная свобода на время совершенно излечивала его. Проходили тоска, скука, ненормальность, и он являлся домой свежим, умным, спокойным человеком» [5].
В Гнездникове Иван Дмитриевич окончил сельскую школу. Вот как он сам вспоминал об этих годах.
«Учился я в сельской начальной школе при волостном правлении. Учебниками были славянская азбука, часовник, псалтырь и начальная арифметика. Школа была одноклассная, в преподавании – полная безалаберность. Учеников пороли, ставили в угол на колени или же на горох, нередко давали и подзатыльники. Учитель появлялся в класс иногда в пьяном виде. А в результате всего этого – полная распущенность учеников и пренебрежение к урокам. Я вышел из школы ленивым и получил отвращение к учению и книге – так опротивела за три года зубрежка наизусть. Я знал от слова до слова весь псалтырь и часовник, и ничего, кроме слов, в голове не осталось» [5].
В 1861 году в России была проведена земельная реформа и отменено крепостное право. Крестьяне получили свободу.
«Мне было 12 лет (вспоминает И.Д. Сытин). Шёл 1863 год. Надо было искать дела. Во время одного довольно продолжительного припадка отец потерял место. Надо было как-то устраиваться. Семья переехала в Галич, и отец поступил письмоводителем в галичскую земскую управу на жалованье 22 рубля в месяц. Это было самое счастливое для него время. Новая среда и дело пробудили в нем новые интересы. Жизнь стала лучше» [7].
В Галиче жил родной брат Ольги Александровны Василий Александрович (возможно, не в самом Галиче, а рядом – в Успенской слободе). Для Ивана Дмитриевича он был просто дядей Васей. Дядя Вася имел в Галиче скорняжное производство и торговлю на Нижегородской ярмарке [8].
«Изменилось и мое положение (вспоминает И.Д. Сытин). Дяде моему, скорняку Василию, поручили везти меня в Нижний на ярмарку. Здесь я помогал ему торговать вразнос меховыми вещами. Дело это у меня клеилось: я был боек, предупредителен, очень много работал, чем услужил дяде и тому хозяину, у которого брали для продажи товар. Я получил первый заработок – 25 рублей» [5].
Видя толк в молодом парне, дядя Вася порекомендовал Ивана коломенскому купцу Василию Кузьмичу, который имел свои магазины и скорняжное производство.
Вот как об этом вспоминает Иван Дмитриевич:
«В следующем году я снова поехал в Нижний. Ярмарка мне была уже привычна и знакома. Дела шли еще лучше. В конце ярмарки мой хозяин, коломенский купец Василий Кузьмич, сказал мне:
– Что тебе ехать домой и болтаться там без дела, поедем, я устрою тебя в Москве.
Я с радостью поблагодарил его и поехал с ним в Коломну. Заработок свой – 30 рублей – поделил пополам: половину отдал хозяину за дорогу, а половину послал семье» [5].
Ивану Сытину 14 лет. В Москве Василий Кузьмич рекомендует Сытина купцу-староверу Петру Николаевичу Шарапову, который стал для Ивана первым учителем и наставником.
В 14 лет (в 1866 году) Сытин стал «учеником для всех надобностей» в маленькой книжно-картинной и скорняжной лавочке Шарапова на Никольском рынке в Москве. С этого времени Иван Дмитриевич Сытин вёл свой отчёт служения книге и описал это служение в своих воспоминаниях «Жизнь для книги».
А как же родители и семья? Он очень любил своих родителей и всячески им помогал. Выполняя просьбу родителей, И.Д. Сытин помогает устроить в училище Галича младшего брата Сергея [10] и помощь свою брату оказывает и дальше. Это видно из письма отца Ивану в Москву. Письмо напечатано в книге писателя К. Коничева. [9]
«Любезнейший сын Иван Дмитриевич.
Письмо Ваше с деньгами 25 руб. мы получили и благодарим Вас за хлопоты и аккуратность. На деньги мы купили сестре твоей Серафиме сукна на пальто, мне на брюки и казинету на сюртук и брюки, и поправку сюртука, также ситцу братишке Сергею, на сорочки и на два одеяла ему и нам – с принадлежностями.
Сережа с 1 ноября учится в училище. Мать и сестра Александра ездили к нему, он принялся за дело хорошо, прилежно – и не показывал слез и скуки. Но жалеет свободы. Мы потешаем его всем возможным: сибирочка сшита очень хорошо, сапоги с калошами, несколько пар рубах и штаников, приличная постель, все новое и снабжаем чаем-сахаром с пирожками. 24 декабря нужно заплатить за учение и содержание 6 рублей. Я надеюсь, если возможно, не откажите помочь мне, сколько для себя не отяготительно.
Пиши нам, пожалуйста, почаще. Счастлива ли лотерея? Не переменил ли к тебе своего расположения господин Шарапов, не замечает ли он на тебе постороннего влияния? Погода мнется, а мне бы хотелось сухой да теплой. Часто расстройство желудка, малый аппетит, сухой кашель, который по милости божьей уменьшается. Нога исправилась и ступает теперь свободно. Мать простудилась и заболела. Теперь оба полубольные, зато живем в добром согласии.
Писать не знаю что, дела у нас идут обыкновенным порядком – и особого ничего нет.
Я прошу Вас прислать Сергею шапочку, если можно.
Сергей прислал с матерью мне письмо и кланяется Вам, сестры Серафима и Александра тоже нижайше кланяются и желают тебе здоровья. Милый Ваня, не забывай нас.
Благословение божие и наше да будет над тобою.
Нежно любящие тебя родители Д. Сытин и Ольга Александровна».
Судя по дошедшим до нас письмам родителей к И.Д. Сытину, Дмитрий Герасимович умер вскоре после 1873 года. Диагноз – непроходимость кишечника и почечуй (геморрой). Мать Ивана Дмитриевича Сытина умерла после 1882 года и похоронена рядом с мужем на городском кладбище (Воскресенском) города Галича Костромской области.
Для нас, краеведов, представляет интерес – где же жила семья родителей Ивана Сытина в Галиче. Письма, сохранившиеся в музее Сытина в Москве, датируются 1871–1873 годами и отправлялись из деревни Ватманово, где находилось волостное правление. А семья приехала в Галич в 1863 году, и отец устроился письмоводителем в земскую управу. Где родители жили в это время, письма ответа не дают. Письма в музее-квартире Ивана Сытина от Дмитрия Герасимовича датируются сентябрем 1871 г. Видимо, Дмитрия Герасимовича в это время повысили в должности, и он был переведён писарем в деревню Ватманово Ватмановской волости, которая входила в земскую управу Галичского уезда. После смерти мужа в письмах Ивану Сытину матери она сообщает, что в промежутке между 1877 и 1879 годами они живут в трактире. Где этот трактир? Пока ответа нет [11].
Возможно, в торговом доме, где была книжная лавка Палилова, на втором этаже находился трактир «Москва», а в мезонине размещались жилые комнаты.
Не был Иван Дмитриевич на похоронах отца и матери, но знал по рассказам младшего брата Сергея, по которую сторону Воскресенской церкви и за сколько шагов от нее похоронены родители – Дмитрий Герасимович и Ольга Александровна Сытины.
Галич Иван Дмитриевич Сытин посетил в 1906 году. Решил навестить родные места, встретить знакомых. Об этом хорошо написал писатель К. Коничев в своей книге «Русский самородок» в главе «Поездка ради отдыха» [9].
Посетил Гнездниково. Разваливающее здание волостного правления ещё стояло.
Поговорил с жителями и понял, что о Сытиных в Гнездникове никто не помнит.
Приехал в Галич и, прежде всего, пошёл на могилы родителей, помня о том, что он просил брата Сергея и родственника, мужа своей племянницы Палилова, поставить на могилах родителей железные кресты с основанием из чёрного мрамора, что он купил на Нижегородской ярмарке.
Когда Коничев работал над своей книгой, он встречался с людьми, знавшими Сытина, побывал в местах, связанных с родом Сытиных. В предисловии к книге он пишет, что это «не обычное жизнеописание, а произведение в известной степени художественное, с допущением авторского домысла, вытекающего из фактов, имевших место в жизни персонажей повествования, из исторической обстановки». Поэтому в книге нет ссылок, откуда автор получил информацию, но она была.
Поэтому лучше, чем К. Коничев, о пребывании И.Д. Сытина в Галиче не скажешь.
«Долго бродил он по кладбищу, искал знакомые кресты, да так и не нашел. Спросил сторожа, не знает ли тот, где могилы Сытиных. Старик сторож показал:
– Вот тут были два деревянных креста, подгнили, свалились и ушли на дрова…
– Как подгнили? Как на дрова? Не может этого быть! – изумился Сытин. – Кресты были железные, а основания у них – черный мрамор.
– Нет, таких тут никогда не бывало. Вы, наверно, путаете, – сказал старик.
–Не я путаю, а меня опутали. Ай, Серега, Серега, плут, барабошка. Продал, наверно, тогда кресты и пропил… – И вместо прискорбных слов поминовения посыпались из уст Ивана Дмитриевича ругательства. Поругался и припомнил, что тогда с братом Сергеем из Нижнего Новгорода в Галич поехал книготорговец галичский Константин Васильевич Палилов» [9].
Константин Васильевич Палилов был женат на дочери сестры Ивана Сытина – Серафимы. Можно предположить (данных таких нам Палилов не оставил), что первоначально он был у Сытина офеней, то есть торговцем книгами в разнос. Книги он покупал у Сытина по самым низким ценам, а продавал по своим. Таким образом он скопил денег на открытие своей книжной лавки, возможно, не без помощи Ивана Сытина.
К.В. Палилов любил деньги, и во время посещения Галича Сытин ещё раз в этом убедился.
Вот ещё один эпизод из главы «Поездка ради отдыха» писателя К. Коничева.
«– Где ”Робинзон”? Ты меня без ножа зарезала, где “Робинзон»” Говори, дура!..
– Да сейчас только продала псаломщику…
Палилов, не заметив и не узнав Сытина, перепрыгнул через прилавок, выскочил за дверь и чуть не за ворот притащил в лавку перепуганного псаломщика.
– Почтеннейший, помилуйте, надо проверить, цену надо проверить, дайте-ка сюда “Робинзона”…
Псаломщик, недоумевая, подал книгу в роскошном переплете. Дрожащими руками, Палилов стал перелистывать “Робинзона” и нашел десятирублевую красненькую бумажку.
– Спасибо, почтеннейший, берите обратно “Робинзона”. А ты, ворона, растяпа, гляди, чем торгуешь!..
– А откуда же я знала, что вы так прячете деньги? – оправдывалась Анюта.
Иван Дмитриевич снял фуражку и, обращаясь к хозяину лавки, сказал:
– Мое почтение, “почтеннейший”, здравствуйте, как поживаете? Как торг идет?..
– Ай, ай, Иван Дмитриевич, собственной персоной! Как я вас не приметил, простите. Какими судьбами занесло вас в родные края?..
– Езжу, “почтеннейший”, скуку разгоняю.
– Анюта, торгуй, а мы с Иваном Дмитриевичем в трактир… Встреча-то какая!.. Ай, ай…
В трактире, конечно, водка и две больших копченых щуки. Галич славится щуками, там их в озере полным-полно. Выпили по рюмочке, и тут же Сытин решил припереть Палилова к стенке:
– “Почтеннейший”, а где те два могильных памятника, которые, помните, я отправил из Нижнего и за доставку вам и братцу Сергею уплатил щедро?
– Ой, Иван Дмитриевич, все-то вы помните… Да где же им быть, на кладбище, конечно… Куда же крестам деваться… – сказал это Палилов и покраснел до ушей.
– Врешь, “почтеннейший”! Говори правду!
– Простите грешную душу, Иван Дмитриевич, оба креста мы довезли до Костромы и там, по согласию с вашим братцем Сергеем Дмитриевичем, продали и денежки часть пропили, часть на пароходе в карты продули… Поехали мы тогда с ярмарки с шиком, а в Костроме остались с пшиком…
– Вот так бы и говорил… Допивай тут один, а я пошел. Та-акие памятники были! Ну, Палилов, сам сатана тебя будет палить на том свете!..
– И братца вашего тоже…
– Серега мерзавец, барабашка, в отличие от тебя он неопалимый, к сожалению. Его и пуля не берет; в пятом году в Серегу драгуны стреляли. Пуля прошила воротник, а шею не задела…
Сытин холодно расстался с “почтеннейшим”, вышел из трактира» [9].
Вот такие отношения сложились между Сытиным и нашим краеведом Палиловым [*].
[*] В начале ХХ века Константин Васильевич написал книгу по истории Галича – «Древний город Галич», но свои авторские права передал Сергею Дмитриевичу Сытину – брату И.Д. Сытина, который жил и умер в Галиче. И.Д. Сытин издал её в своей типографии в 1905 году.
Иван Дмитриевич Сытин известен как родившийся в Гнездикове, и мы ничего не знаем о его семье и связи с Галичем. А Сытин о Галиче помнил. Он помогал Яблокову [**] собрать книжный фонд городской библиотеки. Возможно, посоветовал Яблокову дать библиотеке имя Горького, своего друга, и подарил библиотеке в день её открытия свою книгу «Жизнь для книги» с дарственной надписью.
[**] Иван Васильевич Яблоков был сыном священника Цареконстантиновской церкви в Галиче. Он совместно с Палиловым в 1906 г. основал народную библиотеку в доме купца Парфёнова. При библиотеке был создан краеведческий уголок, который в дальнейшем стал краеведческим музеем, а народная библиотека стала районной библиотекой им. Горького.
Использованная литература
Иван Дмитриевич Сытин и его последняя Московская квартира: Музейный проспект. Внешторгиздат. Изд. № К1129/1.
Л.М. Нефедова. Книгоиздатель Иван Дмитриевич Сытин. Из семейной переписки. М.: Кучково поле, 2025. С. 113.
И.Д. Сытин. Жизнь для книги. М.: Политиздат, 1962.
Л.М. Нефедова. Указ. соч. С. 105.
И.Д. Сытин. Страницы пережитого. URL: http://www.redkayakniga.ru/biblioteki/item/f00/s00/z0000020/st004.shtml
Л.М. Нефедова. Указ. соч. С. 102.
К.И. Коничев. Русский самородок. Л., 1966.
Л.М. Нефедова. Указ. соч. С. 113.
Л.М. Нефедова. Указ. соч. С. 131.
Ноябрь 2024 г.
Опубликовано: